В 1942 году война докатилась до донских степей. Немецкие войска наступали быстро и жёстко. Казачьи хутора пустели, люди уходили на восток или прятались в камышах. Но не все соглашались смириться.
Семён Неупокоев тогда уже не был молодым парнем. За плечами - вся Первая мировая. Тогда, в окопах и контратаках, он прославился тем, что пули будто обходили его стороной. Товарищи шутили: заговорённый. Так прозвище и прилипло на всю жизнь.
Когда немцы вошли на Дон, Семён не стал ждать, пока придут за ним домой. Он собрал вокруг себя тех, кто ещё держал в руках оружие и не потерял желания драться. Так появилась его сотня. Не регулярная армия, а именно казачий отряд: шашки, винтовки, хорошие кони и знание каждой балки в округе.
С немцами у Семёна уже был старый счёт. Ещё в 1916 году на Западном фронте он встретился в бою с одним прусским офицером. Тот тогда командовал ротой, а Семён с казаками прорвал их позиции. Офицер запомнил лицо русского всадника, который рубил и уходил невредимым. Звали того офицера Риттер. Теперь он вернулся сюда уже полковником.
У Риттера были танки, артиллерия, авиация. У Неупокоева - степь, знание местности и люди, которые с детства умели воевать верхом. Казаки били немцев там, где те меньше всего ждали. Ночью перерезали дороги, выводили из строя связь, уничтожали склады горючего. Немцы называли их призраками степи.
Сотня двигалась легко и быстро. Днём прятались в лесополосах и оврагах, ночью выходили на дело. Семён всегда шёл первым. Он знал, где можно пройти конному там, где танк увязнет, где река мелкая, а где глубокая яма спрячет целый взвод.
Риттер злился всё сильнее. Он понимал, что простой численный перевес здесь не работает. Казаки не стояли на месте, не давали себя окружить. Полковник приказывал сжигать хутора, брать заложников, но это только разжигало сопротивление. Люди, потерявшие дома, сами просились к Неупокоеву.
Однажды немцы устроили крупную облаву. Стянули несколько батальонов, бронемашины, самоходки. Думали зажать сотню в узкой балке и уничтожить одним ударом. Семён разгадал замысел заранее. Он вывел людей ночью, оставив на старом месте лишь несколько костров и пустые консервные банки - чтобы немцы думали, что отряд ещё там.
На рассвете Риттер увидел перед собой пустую степь. А через сутки его колонна попала под внезапный удар с фланга. Казаки вылетели из-за холма, как в старые времена, и врезались в пехоту, пока танки разворачивались на узкой дороге. Потери у немцев были тяжёлые.
Семён не искал громких побед. Он просто делал то, что умел лучше всего: защищал свою землю. Каждый бой был для него продолжением того, далёкого 1914 года, когда он впервые взял в руки шашку. Только теперь враг вернулся на его порог.
Риттер тоже не отступал. Он знал, что пока жив Заговорённый, немцы не смогут спокойно чувствовать себя на Дону. Полковник лично возглавлял поиски. Говорили, что у него в кабинете висела старая фотография - группа русских пленных 1916 года. На заднем плане едва различимый силуэт казака на коне. Риттер смотрел на неё долго.
Сотня продолжала воевать. Потери были, как и везде на войне. Но люди держались. Они верили своему командиру. А Семён верил в степь, в своих бойцов и в то, что родную землю просто так не отдашь.
Время шло. Немецкое наступление выдыхалось. А казачья сотня всё ещё оставалась здесь - неуловимая, упрямая, живая. Заговорённый по-прежнему был впереди. И пока он держался в седле, врагу было неуютно на этой земле.
Так и шла война на Дону. Не громкими сражениями, а ежедневной, упорной борьбой. Где каждый день решал, останется ли степь своей или станет чужой навсегда.
Читать далее...
Всего отзывов
5